|
|
Брайтонский леденец
Музыка гремела под китайскими фонариками, и в розовом пятне прожектора резко
выделялся певец, прижавший микрофон к своей крахмальной рубашке.
— Ты была влюблена? — спросил Малыш отрывисто и смущенно.
— Ну да, конечно, — ответила Роз.
Малыш продолжал с внезапной язвительностью:
— Ну да, конечно, ты еще неопытная. Не знаешь, что люди творят на свете. — Музыка
смолкла, и в тишине он громко засмеялся. — Ты еще невинная. — Люди поворачивались на
стульях и смотрели в их сторону; какая-то девица захихикала. Его пальцы ущипнули Роз за
руку. — Ты еще неопытная, — повторил он. Он приводил себя в легкое чувственное бешенство,
как бывало, когда он дразнил слабых ребят в городской школе. — Ты ничего не знаешь, —
повторил он с презрением и вонзил ей в руку ногти.
— Ну нет, — запротестовала она. — Я многое знаю.
Малыш усмехнулся.
— Ничего ты не знаешь. — И он так ущипнул ее за руку, что ногти его почти встретились
под кожей. — Хочешь, я буду твоим дружком? Будем водить с тобой компанию?
— Конечно, я очень хотела бы, — ответила она. Слезы гордости и боли защекотали ее
опущенные веки. — Если тебе нравится это делать, продолжай.
Малыш отпустил ее руку.
— Не будь такой покладистой, — сказал он. — Почему мне должно это нравиться? Ты
думаешь, что много понимаешь, — упрекнул он ее. Гнев жег его внутри, как раскаленные угли,
а музыка снова заиграла; все удовольствие, испытанное им в прежние времена от щипков и
выворачивания рук, шуток с лезвием бритвы, которым он научился позже, — что было бы во
всем этом забавного, если бы жертвы не визжали? Он с бешенством проговорил: — Пойдем
отсюда. Терпеть не могу этот кабак.
И Роз послушно принялась убирать в сумочку свою пудреницу и носовой платок. Что-то
звякнуло у нее в сумочке.
— Что это? — спросил Малыш, и она показала ему кончик шнурка с четками.
— Ты католичка? — спросил Малыш.
— Да, — ответила Роз.
— Я тоже католик, — сказал Малыш.
Он схватил ее за руку и вытолкнул на темную улицу, где шел мелкий дождь. Он поднял
воротник и побежал; вспыхнула молния, раздались раскаты грома; они перебегали от подъезда
к подъезду, пока опять не оказались на набережной в одной из пустых стеклянных беседок.
Здесь они были одни в эту бурную, душную ночь.
— Ну да, я даже когда-то пел в хоре, — признался Малыш и вдруг тихо запел своим
ломающимся мальчишеским голосом: — «Agnus Dei qui tollis peccata mundi, dona nobis pacem».
В его голосе звучал целый потерянный мир: светлый угол под органом, запах ладана и
накрахмаленных стихарей и музыка. Музыка, безразлично какая: «Agnus Dei», «прелестна на
взгляд, так сладко обнять», «свищет скворец возле нашей тропинки», «credo in unum Deum», —
всякая музыка волновала его, говорила ему о чем-то таком, чего он не мог понять.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
|
|
