Брайтонский леденец
— Что вы сказали… женщина?
— Выпытывала, — ответил голос.
Спайсер положил трубку, и если девушка хотела сказать еще что-то, ее слова заглохли в
проводах. Найти Пинки? А что это даст ему, если он найдет Пинки? Шпики уже открыли все. А
Кьюбит и Дэллоу — они смылись, даже не предупредив его. Если он донесет, он только
заплатит им той же ценой. Но он не собирается доносить. Он не шпик. Они думают, он
сдрейфил. Они думают, он донесет. Они даже не доверяют ему… Скупые слезы жалости к себе
выступили на его сухих стареющих глазах.
— Мне надо все обдумать, — повторял он себе, — мне надо все обдумать.
Он открыл входную дверь и вышел на улицу. Он так торопился, что даже не взял шляпу.
Волосы его, сухие и ломкие, поредели на макушке, голова была вся в перхоти. Он шел быстро,
не выбирая направления, но все дороги в Брайтоне ведут на набережную. «Я слишком стар для
этой игры, я должен выбраться отсюда… Ноттингем…» Ему хотелось быть одному, он
спустился по каменным ступеням до пляжа; был предпраздничный день, когда лавочки на
берегу под набережной закрываются рано. Спайсер шел по краю асфальтированной дорожки,
волоча ноги по гальке. «Я не буду доносчиком, — повторял он про себя, обращаясь к
набегавшим и уходившим волнам, — но это не моих рук дело, я не хотел убивать Фреда».
Спайсер зашел под мол, и как раз в тот момент, когда на него упала тень, уличный фотограф с
аппаратом щелкнул его и сунул ему в руку талончик. Спайсер даже не заметил этого. Вниз
сквозь мокрую тусклую гальку уходили железные столбы, державшие над его головой
автомобильное шоссе, тиры и стереоскопы, модели различных машин, «человека-робота,
который предскажет вам судьбу». Ему навстречу между столбами стремительно пронеслась
чайка — так бывает, когда птица с перепугу залетит в собор, — затем она вырвалась из темного
железного нефа назад на солнечный свет.
— Я не переметнусь, — сказал Спайсер, — если только меня не… — Он споткнулся о
старую лодку и, чтобы не упасть, оперся рукой о камни: они вобрали в себя всю прохладу моря
— солнце, не попадавшее под мол, никогда не нагревало их.
Он думал: «Эта женщина… откуда могла она узнать что-то?… Зачем она допытывается?
Я не хотел, чтобы убивали Хейла; будет несправедливо, если меня повесят вместе с
остальными, я ведь их отговаривал». Он вышел на солнечный свет и снова выбрался на
набережную. «Тот же путь проделали бы сыщики, — подумал он, — если бы что-нибудь знали;
они всегда воссоздают обстоятельства преступления». Он встал между турникетом мола и
дамским туалетом. Вокруг было немного народа: он мог бы легко обнаружить сыщиков, если
бы они появились. В стороне виднелся «Ройал Альбион»; перед ним открывалась вся главная
набережная до Олд-Стейн. Бледно-зеленые купола Павильона парили над пыльными
деревьями; в этот жаркий пустынный послеполуденный час будничного дня он мог видеть всех,
кто шел мимо «Аквариума», белая площадка которого была уже готова для танцев, к маленькой
крытой галерее, где в дешевых лавчонках между морем и каменной стеной продавали
Брайтонский леденец.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
|
