Брайтонский леденец
Хейл не слушал его. — Лезвия для бритв.
Хейл прошел мимо, и слова эти прочно засели в его мозгу: они вызвали мысль о ране от
тонкого лезвия и об острой боли в момент агонии. Так был убит Кайт.
На улице, на расстоянии двадцати ярдов, он увидел Кьюбита. Кьюбит был крупный
мужчина с рыжими волосами, подстриженными ежиком, весь в веснушках. Он заметил Хейла,
но не подал вида, что узнал его, и продолжал стоять, небрежно прислонившись к почтовому
ящику и наблюдая. Подошел почтальон, чтобы вынуть письма, и Кьюбит отодвинулся от
ящика. Хейл видел, как он шутил с почтальоном, как почтальон смеялся, наполняя свой мешок,
а Кьюбит все время смотрел не на него, а на дорогу, ожидая Хейла. Хейл точно знал, что он
будет делать дальше; он знал всю эту компанию; Кьюбит медлительный и всегда держится с
ним по-приятельски. Он просто возьмет Хейла под руку и потащит его куда захочет.
Но, как и прежде, его не покидало чувство отчаянной гордости, гордости, которую он
поддерживал в себе рассудком. Его мутило от страха, но он повторял себе: «Я не собираюсь
умирать». Он даже заставлял себя шутить: «Не хочу стать сенсацией для первой страницы
газеты». Две женщины, садившиеся в такси, джаз, игравший на Дворцовом молу, слово
«таблетки», тающее, как белый дымок в бледном чистом небе, — это и была реальность, а не
рыжий Кьюбит, ждавший возле почтового ящика. Хейл повернул обратно, снова пересек дорогу
и быстро пошел назад, к Западному молу; он не убегал, у него был свой план.
Нужно только найти себе девушку, думал он, тут, наверно, их сотни, и все мечтают
познакомиться с кем-нибудь в Троицын день; каждая хочет, чтобы с ней выпили, потанцевали у
Шерри, а потом проводили ее домой в дачном поезде, подвыпившую и ласковую. Это — самое
верное дело, всюду ходить со свидетелем. На вокзал идти сейчас не следовало, даже если бы
против этого не восставала его гордость. Его, конечно, будут подстерегать именно там; легче
всего убить одинокого человека на железнодорожной станции: им стоит только стать плечом к
плечу у двери вагона или прижать его в толкотне к барьеру, ведь именно на станции банда
Коллеони прикончила Кайта. Вдоль всей набережной во взятых напрокат за два пенса
шезлонгах сидели девушки, мечтая с кем-нибудь познакомиться, — все, кто приехал без своего
дружка: секретарши, продавщицы, парикмахерши — последних можно было узнать по свежему
и модному перманенту, по тщательно наманикюренным ногтям; вчера они долго оставались в
своей парикмахерской, до полуночи готовя друг друга к празднику. Теперь они разомлели и
вспотели на солнце.
Мимо их шезлонгов по двое и по трое прогуливались мужчины; они впервые надели свои
летние костюмы, на них были серебристо-серые брюки с острой, как нож, складкой и нарядные
рубашки; они ходили с таким видом, как будто им совершенно безразлично — познакомятся ли
они с девушкой или нет. Хейл в своем поношенном костюме, скрученном галстуке и полосатой
рубашке был на десять лет старше-их всех, и у него не было никакой надежды понравиться
кому-нибудь из девушек. Он предлагал им сигареты, но они смотрели на него, как герцогини,
широко раскрытыми холодными глазами и отвечали: «Спасибо, я не курю», — а он знал, что на
расстоянии двадцати ярдов за ним тащится Кьюбит.
От этого Хейл держал себя как-то странно. Он не мог скрыть своего отчаяния. Он слышал,
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
|
