Брайтонский леденец
— Кто?
— Та женщина, что расспрашивала меня. У нее никогда не было забот.
— Ну так не могут же все родиться на Нелсон-Плейс.
— А ты не там родился… или, может быть, где-нибудь поблизости?
— Я? Конечно; нет. Почему ты подумала?
— Я подумала… может быть, и ты там родился. Ты ведь тоже католик. Там все католики,
на Нелсон-Плейс. Все-таки во что-то веришь. Например, в ад. Ну а по ней сразу видно, что она
ни во что не верит. Можно сказать, что у нее все идет как по маслу, — добавила она с горечью.
Стремясь оградить себя от всякой связи с Нелсон-Плейс, он сказал:
— Я не очень-то силен в религии. Ад, он, конечно, есть. Но незачем думать о нем… пока
не умрешь.
— Можно умереть неожиданно.
Он закрыл глаза под ярким пустым небосводом; что-то неясно всплыло у него в памяти и
вылилось в слова:
— Знаешь, говорят: «Пока нога его была между стременем и землей, он о чем-то просил и
что-то ему было даровано».
— Милосердие.
— Правильно: милосердие.
— А все-таки ужасно, если у нас не будет времени, — медленно сказала она. И,
повернувшись к нему, добавила, как будто он мог помочь ей: — Об этом я всегда молюсь.
Чтобы мне не умереть внезапно. А ты о чем молишься?
— Я не молюсь, — ответил он, но на самом деле он беспрестанно молился об одном:
только бы ему не пришлось и дальше возиться с ней, опять иметь что-то общее с этим унылым
разоренным клочком земли, который они оба называли домом.
— Ты на что-то сердишься? — спросила Роз.
— Человек иногда хочет, чтобы его оставили в покое.
Он неподвижно лежал на меловом берегу, замкнутый и необщительный. В тишине хлопал
ставень и шуршал прибой; парочка на прогулке — вот кто они были, и воспоминание о
роскоши, окружавшей Коллеони, и о стульях с коронами в «Космополитене» снова стало
терзать его.
— Ты что молчишь? — сказал он. — Говори что-нибудь.
— Ты же хотел, чтобы тебя оставили в покое, — ответила она с неожиданным гневом,
заставшим его врасплох. Он не думал, что она способна на это. — Если я не подхожу тебе,
отвяжись от меня. Я не просилась на прогулку. — Она села, охватив руками колени, и на скулах
у нее появились красные пятна: гнев заменял румяна на ее худеньком лице. — Если я
недостаточно шикарна… для твоей машины… и для всего остального…
— Кто тебе это сказал?
— О, я ведь не такая уж дура. Я видела, как ты смотрел на меня. Моя шляпа…
Вдруг он представил себе, что она может сейчас встать и уйти от него, вернуться в кафе
Сноу и рассказать свою тайну первому, кто будет ласково ее расспрашивать; нужно помириться
с ней, они на прогулке, он должен делать то, что от него ожидают. Он с отвращением протянул
руку; она легла к ней на колено, как холодная рыба.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
|
