Брайтонский леденец
— Нет, — сказал Малыш, глядя на свои ботинки. — К чему такая спешка. — Он поднял
ногу. Подошва была проношена, на ней виднелась дыра величиной с шиллинг. Он опять
подумал о коронах на стульях Коллеони в «Космополитене». — Ты мне понадобишься на
скачках. — Спайсер заметил, что Малыш улыбнулся. — Мне нужен дружок, которому можно
доверять.
— Ты можешь доверять мне, Пинки. — Пальцы Спайсера гладили серебряные часы. —
Почему ты улыбаешься? Что у меня — грязь на лице, что ли?
— Я как раз думал о бегах, — ответил Малыш. — От них для меня очень многое
зависит. — Он поднялся со стула и стал спиной к меркнущему свету, к стене дома напротив, к
покрытым сажей стеклам, глядя на Спайсера с каким-то особым любопытством. — А куда ты
поедешь, Спайсер? — спросил он.
Решение его было принято, и во второй раз за несколько последних недель он видел перед
собой человека, который должен умереть. Невольно у него возникали вопросы… Ну что ж,
возможно даже, что старого Спайсера и не ожидала геенна огненная, он был честный старик, он
сделал не больше зла, чем всякий другой, он мог бы проскользнуть через врата… Но Малыш не
представлял себе загробную жизнь иначе, как с вечными муками. Он слегка нахмурился от
напряжения — зеркальное море, золотая корона и… старик Спайсер.
— В Ноттингем, — ответил Спайсер. — Мой приятель держит там бар «Голубой якорь»,
на Юнион-стрит. Без лицензий. Высший класс. Горячие завтраки. Он часто говорил мне:
«Спайсер, почему ты не станешь моим компаньоном? Мы бы сделали из этого старого кабака
отель, будь у нас несколько лишних фунтов в кассе». Если бы не ты и не ребята, я бы сюда и не
вернулся. Я бы с удовольствием остался там навсегда.
— Ладно, — сказал Малыш. — Ну, я пошел. Во всяком случае, мы договорились.
Спайсер снова лег на подушку и поднял ногу, на которой болела мозоль. В шерстяном
носке была дыра, и оттуда высунулся большой палец, заскорузлая кожа с годами потрескалась.
— Спи спокойно, — сказал Малыш.
Он спустился по лестнице; парадная дверь выходила на восток, и в передней было темно.
Он зажег свет возле телефона и потом снова, сам не зная почему, выключил его. Затем он
позвонил в «Космополитен». Когда коммутатор отеля ответил, он услышал отдаленную
музыку, доносившуюся из Пальмового зала (thes dansants, три шиллинга за вход) за кабинетом в
стиле Людовика XVI.
— Мне нужен мистер Коллеони.
«И соловей, что ночами поет, и почтальон, что сигнал подает». Мотив резко, оборвался, и
низкий голос с еврейским акцентом замурлыкал в трубке.
— Это мистер Коллеони?
Ему было слышно, как звенел стакан, как в шейкере стучал лед для коктейля. Он сказал:
— Это мистер Пинки Браун. Я все обдумал, мистер Коллеони. — За стеною маленькой,
темной, устланной линолеумом передней бесшумно прошел автобус; фары его тускло
светились в серых сумерках. Малыш прильнул губами к трубке и сказал: — Он не хочет
слушать уговоров, мистер Коллеони. — Тот же голос что-то удовлетворенно замурлыкал ему в
ответ. Малыш медленно и отчетливо объяснил: — Я пожелаю ему удачи и хлопну его по
спине. — Он вдруг замолчал и потом резко спросил: — Что вы сказали, мистер Коллеони? Нет.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
|
