Брайтонский леденец
— Разумеется, много, — ответил он, — но послушай…
— Ты у меня первый, — сказала она. — Мне это приятно.
Стоило ей произнести эти слова, как он снова возненавидел ее. Ею даже нельзя
похвастать. Он у нее первый; он ни у кого ее не отнял, у него не было соперника, никто другой
и не посмотрел бы на нее, Кьюбит и Дэллоу не удостоили бы ее и взглядом… ее белесые
волосы, ее простодушие, дешевое платье, которое он ощущал под рукой. Он ненавидел ее, как
прежде ненавидел Спайсера, и поэтому действовал осмотрительно; он неловко сжал ее груди
ладонями, подражая бурной страсти какого-то другого человека, и подумал: «Лучше, если бы
она была пошикарнее, немного румян и волосы подкрасить, но она… самая дешевая, самая
молодая, самая неопытная девчонка во всем Брайтоне… и чтобы я оказался в ее власти!»
— О господи, — сказала она, — ты такой ласковый со мной, Пинки. Я люблю тебя.
— Так ты не выдашь меня — ей?
В коридоре крикнули: «Роз!» Хлопнула дверь.
— Мне нужно идти, — сказала она. — О чем это ты… выдать тебя?
— Да все о том же. Если ты будешь болтать с ней. Если проговоришься, кто оставил
карточку. Что это был не тот… ты знаешь кто.
— Не проболтаюсь. — По Вест-стрит проходил автобус; свет его фар упал через
маленькое закрытое решеткой окошко прямо на ее бледное решительное лицо; она была как
ребенок, складывающий руки и приносящий тайную клятву. — Мне все равно, что бы ты ни
сделал, — тихо сказала она. Вот так же она не осудила бы его за разбитое стекло или за
непристойное слово, написанное мелом на чужих дверях. Он молчал; и то, что она оказалась
такой проницательной при всем своем простодушии, долгий жизненный опыт ее шестнадцати
лет, преданность, глубину которой он угадывал, тронули его, как простая музыка; свет
перебегал с одной ее щеки на другую и потом на стену — на улице тормозила машина.
— Ты про что? Я ничего не сделал, — сказал он.
— Не знаю, — ответила она. — Мне все равно.
— Роз! — крикнул чей-то голос. — Роз!
— Это она меня зовет, — сказала Роз. — Точно, она. Все выпытывает. И голос такой
медовый. Что она знает о нас? — Роз вплотную приблизилась к Малышу. — Когда-то я тоже
совершила кое-что, — прошептала она. — Смертный грех! Когда мне было двенадцать лет. Но
она, она-то не знает, что такое смертный грех.
— Роз! Где ты? Роз!
Тень от ее юного лица метнулась по стене, залитой лунным светом.
— Добро и зло. Вот о чем она все твердит. Я слышала, как она говорила это за столом.
Добро и зло. Как будто она что-нибудь знает! — Роз с презрением прошептала: — Ну, она-то не
будет гореть в аду. Не смогла бы гореть, даже если бы захотела попробовать. — Таким же
тоном она говорила бы о подмокшем фейерверке. — Молли Картью — та горит. Она была такая
хорошенькая! Покончила с собой. Отчаялась. Это смертный грех. Ей нет прощенья. Если
только… что это ты говорил о стремени?
— Между стременем и землей, — неохотно ответил он. — Это ни к чему.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
|
