Меня создала Англия
Грэм Грин
Меня создала Англия
Раз я живу — не умирать же мне с голоду.
Уолт Дисней. «Кузнечик и муравей»
1
Видимо, она ждала любовника. Без малого час просидела она на высоком табурете,
вполоборота к стойке, не сводя глаз с вращающейся двери. За ее спиной под стеклянным
колпаком стопкой громоздились бутерброды с ветчиной, шипели спиртовые чайники. Когда
дверь открывалась, внутрь вползал едкий запах машинной гари. От него сводило кожу на лице
и скулы. — Еще джин. — Уже третья рюмка. Негодяй, подумала она с нежностью, я же умираю
с голоду. Научившись пить шнапс, она и джин проглотила залпом; хорошо бы с кем за
компанию, но компании не было. Мужчина в котелке, поставив ногу на медный приступок и
облокотившись на стойку, тянул пиво, что-то говорил, опять прикладывался к кружке, вытирал
усы, что-то говорил, посматривал на нее.
Через пыльное дверное стекло она вгляделась в шумную темноту снаружи. В тусклый
прямоугольник сыпали искрами машины, сигареты, тележка выбивала искры на асфальте.
Дверь крутанулась, заглянула усталая старуха, кого-то не нашла.
Она поднялась с табурета; мужчина в котелке следил за ее движениями, официантки
бросили вытирать посуду, смотрели. Их мысли барабанили ей в спину: не дождалась, значит?
Интересно, что он из себя представляет? Поиграл и бросил? Она стояла в дверях, искушая их
любопытство: ее забавляла обступившая тишина — глубокая и внимающая. Ее взгляд обежал
пустые голубые рельсы, скользнул по платформе и уткнулся в дальние фонари и книжные
киоски; потом она вернулась к своему табурету, чувствуя, как облепившие ее чужие мысли
отлетают вместе с чайным паром, официантки протирали стаканы, мужчина в котелке
потягивал пиво. — Дальше будет хуже. Возьмите, к примеру, шелковые чулки. — Еще джин…
— Теперь она только пригубила, опустила рюмку на стойку и стала торопливо краситься,
словно спохватившись, что в горячке ожидания пренебрегла обязанностями. Уверенная, что он
уже не придет, а еще час надо чем-то себя занимать, она про них и вспомнила: рот, нос, щеки,
брови. — Фу-ты, черт! — Сломался карандаш для бровей, и упавший на пол грифель она
растерла носком туфли. — Фу-ты, черт! — ей было наплевать, что ее опять обступает
любопытство, холодное и враждебное. А ведь это все равно, что разбить зеркало, — плохо, не к
добру. Уверенность покидала ее. Она уже сомневалась, узнает ли брата, если он соблаговолит
явиться. Но узнала сразу: шрамик под левым глазом, круглое лицо, которое всегда казалось
неожиданно осунувшимся, лицо утомленного ребенка, и настораживающее даже посторонних
добродушие.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
|
